September 11th, 2015

Матрешка

Ромашка



Уже не раз указывалось на шизофрению миротворческой риторики. Вчера и сегодня можно было наблюдать очередной акт происходящего маразма, когда подобно игре в ромашку утверждения меняются с калледоскопической быстротой.
Вчера в ЛНР заявили, что готовы проводить выборы по украинским законам, сегодна заявили, что проводить будут по своим.

ЛНР проведет выборы по своим законам.
Collapse )
promo nickol1975 february 24, 2013 20:11 12
Buy for 20 tokens
Портрет Павлика Морозова, созданный на основе единственной дошедшей до нас фотографии. nbsp;С началом т. н."Перестройки плавно переходящей в перестрелку" "демократы" и "либералы" всех мастей уничтожали всякую память о Советском Союзе, о его героях. Тогда все…
Офицер НКВД

Как неизвестный спецназ ГРУ лишил Украину флота



20 марта 2014 года ленты украинских новостных агентств взорвались зловещими заголовками:
«Спецназ ГРУ взял на абордаж корвет «Хмельницкий»».
«Российский спецназ захватил украинский корвет «Тернополь»»
«Шесть десятков российских солдат захватили в Севастополе корвет «Хмельницкий»»
«Российский спецназ ГРУ, натренированный на штурмы специальных объектов, захватил украинский корвет «Луцк»
Collapse )

Не забудь заплатить налоги. Новые налоги от хунты на 2016 год



Яценюк вслед за Яресько уже анонсировал бюджетную дыру, которая должна образоваться в бюджете 2016 года: около 80 млрд. грн. Ее надо как-то срочно покрыть потому, как надеяться на рост в экономики пока глупо, несмотря на предвыборные заверения Кабмина о достижении дна. Судя по заявленным в СМИ проектам, решено все переложить на граждан и мелкий/средний бизнес потому, как иного источника дохода нынешний Кабмин в упор не видит.

В комитетах Верховной Рады Украины затерялся уже принятый в 2013 году и дважды отложенный, а в декабре 2014 года возвращенный «Закон о трансферном ценообразовании». Суть закона: обложить налогом вывозимый капитал. В ценах 2013 года он мог дать 20-30 млрд. гривен. Сейчас конечно больше. В угаре борьбы с олигархатом о нем предпочли забыть, а вспомнить о народе. Как еще можно ободрать простого украинца? Да легко.

Продолжение здесь.


«ЭТО МОЯ ШКОЛА»

Оригинал взят у domestic_lynx в «ЭТО МОЯ ШКОЛА»
В начале учебного года – по традиции на школьно-образовательную тему.

В кипрском домике, где я провожу отпуск, лежит в платяном шкафу (за неимением книжного) книжка Елены Ильиной «Это моя школа». Издана она была впервые в середине 50-х годов, у меня современное переиздание. В детстве мне эта книжка не попалась, купила её когда-то для дочки, а вот теперь, приезжая на Кипр, я всякий раз её перечитываю перед сном. Есть в ней неодолимо действующее на меня обаяние 50-х годов, словно свет какой-то струится – доброты, надежды на лучшее, а ещё свет разума, рационального устройства мира. Сегодня в жизни этот свет давно погас и доходит о нас, словно свет погасших звёзд, в смутных снах-воспоминаниях, в книжках, вроде этой. А в жизни царит безнадёжность, всеобщая взаимная раздражённость, готовность облаять кого ни попадя, хотя бы незнакомого человека в интернете, что выдаёт глубокую несчастность и душевную неприкаянность лающего, а мир предстаёт как место уродливо-абсурдное и совершенно непостижимое разумом, да и постигать-то неохота. Вот тут разница между интегральным мироощущением тогда и сегодня. Именно поэтому я люблю иногда читать книжки 50-х.

Елена Ильина (между прочим, сестра С.Маршака) известна в моём поколении книжкой про героиню Великой Отечественной войны Гулю Королёву – «Четвёртая высота», я её читала аккурат в 4-м классе.

«Это моя школа» - классическая школьная повесть. Неторопливо и подробно, как тогда было принято, описывается один учебный год четвёртого класса одной московской школы. Дело происходит в 1950 г. Школы тогда были раздельные – для мальчиков и для девочек, так вот эта – девчоночья. Подобная повесть, тоже о 4-м классе, той же эпохи – «Витя Малеев в школе и дома» Николая Носова. Можно сказать, мужской вариант. «Витя Малеев» литературно качественнее (на мой взгляд), но Ильина, как всякая женщина, более приметлива к бытовым подробностям, и оттого её книжка через десятилетия стала похожа на распространённые нынче книжки «Повседневная жизнь военных/актёров/торговцев/куртизанок 20-х годов 19 века».

Школа, о которой рассказывает Ильина, находится недалеко от Арбатской площади, ученицы живут вокруг бульваров – Гоголевского, Суворовского, Тверского. Живут удивительно светло, радостно, интересно. Хотя жизнь – очень нелёгкая: у кого-то погиб отец, живёт вдвоём с мамой; та неустанно работает, чтоб одеть-накормить девчонку. Живут мама с дочкой, как сообщается, в маленьком домике в глубине двора. Наверное, дворницкая или какой-то домишка барачного типа: их снесли в тех дворах только в 70-х. Так вот девчонка-четвероклассница практически ведёт всё хозяйство – без удобств, без горячей воды и т.п. Героиня – её одноклассница любуется, как она ловко работает и даже по-доброму завидует: ей-то самой, кроме как пыль стереть и посуду помыть, ничего не доверяют.

По нынешним временам жизнь героинь Ильиной материально скудна. Иногда проскакивают детали, свидетельствующие о большой бытовой стеснённости: девушка-студентка идёт на занятия в вуз в старой школьной форме, только без фартука; атласная лента в косу (я когда-то сама вплетала такие ленты) – отличный подарок для школьницы, не говоря уж о тонких чулках для девушки-студентки. Но минимум необходимого у всех есть: зимняя тёплая одежда, приличная еда. Бабушка жарит котлеты, варит суп, а ещё – много печёт. Я ещё застала: для бабушек нашего поколения завести пироги – пара пустяков, а потом всё стало как-то трудно и хлопотно. В результате лично я уже не умею печь классические пироги с начинкой, а вот вкус бабушкиных пирогов – хоть жареных, хоть печёных – помню до сих пор.

Живут герои повести все в коммуналках, такова норма. Семья героини Кати Снегирёвой занимает две комнаты, а в семье не много-не мало – шесть человек: трое взрослых и трое детей. Но при этом им не тесно и нет ощущения не то что нищеты – даже и недостатка тоже нет. Как-то всем всего хватает: все сыты, делают друг другу подарки к праздникам, покупают обновки. Любопытно: старшая сестра-первокурсница пединститута со стипендии покупает коньки младшей сестрёнке. Значит, платили вполне значимые стипендии. Мой собственный отец, окончивший вуз после войны рассказывал, что стипендия была равна минимальной зарплате трудящегося (это не фиктивный МРОТ, а такую зарплату в самом деле кому-то платили – нянечкам, уборщицам, чернорабочим), так что предельно скромно, но на стипендию можно было жить.

И вот что интересно: стеснённость быта не воспринимается как бедность. Вообще, бедность – это ощущение. Если тебе всего, по твоему ощущению, хватает – значит, ты не бедный. Бедность – категория не экономическая, а психологическая. Тут ещё очень важно, чтобы не было сильного перепада уровня благосостояния. Или, если перепад есть, чтобы эта разница ощущалась большинством как обоснованная и справедливая.

Мы, «совки», стали ощущать себя бедными и даже нищими, когда нам разобъяснили, сколь скудно и бедно мы живём и внушили нам несвойственные прежде потребности. Даже не потребности, а – мечты и притязания. Случилось это, наверное, годах в 80-х, а началось в 70-х. Ну а с Перестройкой покатилось по нарастающей. Объективное, физическое, благосостояние – росло, а ощущение – показывало обратное. «Мы – нищие», - стали говорить о себе сытые и одетые обитатели благоустроенных квартир, чьи дети ходили в школы и даже учились музыке, а в перспективе могли поступить в МГУ. Раньше человек ездил на электричке, я сама ездила за милую душу – ну и ничего. А в какой-то момент тот же человек почувствовал себя нищим оттого, что у него нет машины. А потом оттого, что нет престижной машины. Ну и понеслось.

Моя тульская бабушка, учительница начальных классов, жила в бревенчатом домике без удобств, с печным отоплением и водой на колонке. Зарплата у неё была маленькая: учителям никогда много не платили. Но она ощущала свою жизнь как очень благополучную. Ещё бы: у неё свой дом пополам с сестрой, большой сад с цветами, малиной и яблоками, она занята любимым делом, её все уважают, ей даже доверили учить молодых учительниц своему ремеслу, дочь её стала инженером, зять - директор важного завода, внучка успешно учится. Странное дело, она, скромная учительница, всегда приезжала к нам с грудой подарков: она дивно вязала, и я ходила в её изделиях с ног до головы, покупала мне любимые конфеты «Мишка» - вообще, в детской памяти она запечатлелась как добрая волшебница. Она всё умела: шить, вязать, выращивать цветы. Даже яблоки до весны умела сохранить в подполе: за последними яблоками я лазила в страшноватое подземелье во время весенних каникул. Запомнилось, как мы с мамой однажды ехали на поезде с юга в самом конце августа, и бабушка принесла к вагону громадный букет, предназначенный мне в школу к первому сентября. Букет был так огромен, что я разделила его на несколько и раздала подругам. Если бы кто-то сказал моей бабушке, что она бедная, а паче того «нищая» - она бы этого человека не поняла. Не то, что с гневом отвергла – просто бы не поняла. Она ощущала себя богатой, а жизнь свою изобильной и прекрасной. Мои воспоминания относятся ко времени на 15-20 лет позже, чем жизнь, описанная Ильиной, но общий психологический фон, интегральное ощущение жизни, дух времени ещё кое-где сохранялся, и моя бабушка была одной из его последних носительниц и хранительниц.

Тут ещё важна организация общества. Я уже когда-то писала в связи с Кубой о том, что бывает бедность социалистическая и бедность капиталистическая. При социалистической бедности может не хватать вроде бы самых простых вещей, но людям доступны вещи, о которых «капиталистические» бедняки и не мечтают: учить детей музыке, ходить в театр или в консерваторию, читать классику. При капитализме эти занятия «положены» только верхам общества. «Социалистические бедняки» не ощущают себя бедными, а физическая скудость быта как-то странным образом не замечают. Быт – не главное, так это ощущается. Вернее так: они не связывают свою самооценку с имуществом. А буржуазное сознание – связывает. Когда благосостояние советских людей объективно возросло – и они стали связывать; быт стал главным. И люди почувствовали себя бедными. А потом и «нищими».

Вернёмся, впрочем, к повести Ильиной. Взрослые в ней очень много трудятся – просто непредставимо в наши дни. Такой, например, эпизод. В класс приходит новая учительница, чтобы заменить их исконную учительницу, которая надолго заболела. Так вот эта новая учительница работает одновременно в двух школах – этой и ещё во вторую смену в мальчишечьей. То есть она даёт минимум по восемь уроков ежедневно, включая субботу. А вообразите, если это не один и тот же класс: значит, две подготовки к урокам. Не случайно она оставляет в классе подаренную ей ученицами на 8-е марта гортензию в горшке: ухаживать, говорит, некогда, дома почти не бываю. Можно себе представить!

Или вот папа героини Кати Снегирёвой, геолог. 1-го января он с обеда садится готовиться к важному докладу об экспедиции, который назначен на 2-е января. Время терять нельзя: отпраздновали - и за работу. И это самая нормальная норма, а как по-другому-то? Если бы этим людям рассказали, как их дети и внуки по десять дней гуляют на новый год, они бы подумали, что коммунизм уже построен, в каждом населённом пункте город-сад, реки уже повёрнуты куда надо, повсюду пролегли скоростные трассы, рабочий день сократился до четырёх часов, а трудящиеся занимаются свободными искусствами в хрустальных дворцах культуры. Иначе бы они не могли объяснить такое расточительство главного жизненного ресурса - времени.

Катина мама – художница по тканям, работает для ткацкой фабрики, надомница. Именно надомница – не фрилансер. Она пользуется всеми социальными благами, которые даёт фабрика: посылает дочку в пионерский лагерь, сама получает путёвку в санаторий в Крым. Так вот эта мама по сюжету в субботу во второй половине дня отправляется на фабрику сдавать работу. Да, в субботу – работали; день был, правда, укороченный. Два выходных стало года с 70-го.

Вообще, все персонажи непрестанно заняты: взрослые работают на работе, бабушка хлопочет по хозяйству, дети – готовят уроки или посещают внеклассные занятия: все подруги Кати занимаются кто музыкой, кто рисованием, кто танцами. И все всё успевают. Возможно, потому, что не было такого пожирателя времени, как телевизор, а паче того – интернет, соцсети и т.п. Телевизор сам по себе был, но далеко не у всех. Любопытно, что он уже тогда показал свой «звериный оскал»: одна девочка очень плохо учится, потому что её неудержимо влечёт «голубой экран», как тогда выражались, и она не успевает готовить уроки. Но в семье Кати его, слава Богу, нет. Члены семьи читают, занимаются полезным рукоделием (мама шьёт одежду детям, сама перетягивает диван), беседуют. Вот воскресный дождливый день, выходить не хочется. Все дома, заняты приятными делами, рассказывают друг другу новости, советуются, как лучше поступить. Сегодня в семьях гораздо менше разговаривают (если вообще разговаривают). Либо смотрят телевизор, либо утыкаются в гаджеты.

Любопытно, что дети учатся гораздо больше, чем нынче, не говоря уж о студентах. Старшая сестра героини, поступившая в педагогический институт, не просто записывает лекции в процессе их слушания (что уже в наши дни было далеко не всеобщим явлением), а ещё и придя домой переписывает свои записи, придавая им более литературную форму. Да, такое было! Это даже название имело: перебелять лекции. Очевидно: человек от одного этого дела уже всё запоминал. Недаром множество книг, например, сочинения Ключевского или Гегеля, были изданы по записям их слушателей. Гегель из всего своего громадного собрания, кажется, сам написал только «Науку логики» и «Философию права», остальное – записали студенты.


Работа взрослых ощущается детьми как очень важная. И при этом понятная, ценность её очевидна; это сегодня поди объясни, что делает какой-нибудь офис менеджер или финансовый аналитик, а тем более – зачем? Тогда таких вопросов не возникало: все работы были понятны и очевидно полезны. Например, катина мама участвует в изготовлении красивых тканей; подруга, увидев мамины рисунки, удивляется: «Надо же, а у моей мамы платье такой расцветки». Ткани тогда очень ценились: они были натуральные и очень высокого качества: шерсть, шёлк, хлопок. СтОили они относительно дорого, платья заказывали у портнихи или шили сами: многие женщины умели. Одевались продуманно и «к лицу». Женщины знали, какая им идёт длина, какой рукав, вырез горловины, какие цвета. Сегодня эти знания утеряны: поскольку одежда покупается, не шьётся, так сказать, ad hoc, подобрать, чтобы и длина, и вырез, и цвет – всё совпало, практически нереально. Это возможно только при индпошиве. Из маминого платья, бывало, потом изготовлялся хорошенький костюмчик для дочки. Домашнее шитё я ещё застала. И пошив у портнихи тоже. Моя мама шила мне кое-что столько, сколько позволяли глаза.

А из «спины» старого маминого сатинового халата, помню, как раз выходила наволочка. Я в детстве сама участвовала в её изготовлении: не пропадать же вполне крепкой ткани, ведь в халате вынашивается перед, а спина – почти нет. Одна из таких наволочек сохранилась и живёт в моём кипрском домике, куда я свезла старые бельевые запасы. В случае нашей семьи эти перешивки не были суровой необходимостью – просто таковы были бытовые привычки. У меня до сих пор сохранился сарафан, который я в 84-м году сшила из сохранившегося маминого крепжоржетового платья 50-х годов. Опять-таки не по бедности сшила, а просто понравился «матерьяльчик», как тогда говорили. Потом этот сарафан надевала моя дочка. И материалу хоть бы хны. В современном потребительском обществе такие долгоживущим предметам места нет: надо, чтоб пару раз надел – и на свалку, а то колёса капитализма перестанут крутиться.

Бабушка одной из девочек – старая текстильщица, трудилась ещё «при хозяевах». Москва и Подмосковье – это всегда был текстильный край, до самой Перестройки, когда русский текстиль убил китайско-турецкий конфекцион. Рабочие ощущают, что их жизненное положение – улучшилось. Возможно, такому ощущению способствует то, что дети и внуки идут дальше по социальной и жизненной лестнице: учатся, получают интеллигентские профессии, кто-то становится начальником. Это важный фактор социального самочувствия – что дети пойдут дальше нас.

Папа девочки Кати – геолог. Важность его работы – тоже всем ясна: он возглавляет геологоразведочные работы для будущего канала в пустыне. Проводит долгие месяцы в экспедициях, где барханы, верблюды, пыльные бури. Но туда скоро придёт вода и – все волшебно преобразится, зазеленеет, будут расти фрукты.

Это как раз была эпоха т.н. Сталинского плана преобразования природы: сажали лесополосы в степи, пионеры собирали жёлуди, чтобы вырастить из них молодые дубки. Все лесополосы в Сальской степи, где наши хозяйства, посажены в то время – в 40-е – 50-е годы, а в эпоху демократии и прав человека их только вырубали и загаживали. И вокруг нашего подмосковного посёлка многие леса – насаженные. Сейчас-то от них остались ошмётки, бОльшая часть распродана под коттеджи. Сталинский план преобразования природы – это был грандиозный проект – не только хозяйственный, но и духовный. Не случайно о нём писали стихи, пьесы и даже оратории – например, оратория Шостаковича “Песнь о лесах”.

Когда человек сажает леса – он думает о будущем, его временной горизонт расширяется по крайней мере до пятидесяти лет. Вообще, тогдашнее жизнеощущение было гораздо более просторным, чем сегодняшнее. Человек жил в комнатке в коммуналке, но у него была его улица, двор, город – всё это было его. Оно было дружелюбное – НАШЕ. Мы всем этим – владели, по ощущению владели. А сегодня даже весьма богатый человек владеет только куском территории, огороженным высоченным кирпичным забором-стеной, по цене сопоставимым с ценой дома. Не говоря уж о городских жителях, чья территория кончается мощной сейфовой дверью. В какой-то давней рекламе было: «Дверь – зверь». Очень точный образ! Вот сидит этот злобный зверь на пороге твоей норы, готовый наброситься на любого нарушителя. А за дверью – злой, враждебный, опасный мир, мир-враг.

Сталинский план преобразования природы расширял наш мир до размеров целой страны. И это давало потрясающее ощущение простора – простора в пространстве и простора во времени. Не случайно в Перестройку все землеустроительные планы, каналы, водохранилища, вообще всё, что так или иначе восходит к этому сталинскому плану – всё это было злобнейшим образом и без разбора разругано, оплёвано, объявлено большевистским идиотизмом, коммуняцким злонамеренным бредом, на то и придуманным, чтобы заморить как можно больше рабов Гулага. Помню, Гидропроект, чьё здание стоит на развилке Ленинградского и Волоколамского шоссе, был объявлен врагом не просто народа, а и рода человеческого. Помню, академик-филолог Д.Лихачёв многоречиво проклинал проект ленинградской дамбы, долженствовавшей защитить город от наводнений. Ругал он её просто из тех соображений, что это проклятая коммуняцкая затея с преобразованием природы. Потом дамбу всё-таки по-тихому достроили, и она пришлась очень кстати.

Как учились четвероклассницы? Очень старательно. Вопросы учёбы постоянно обсуждались на пионерских сборах. Тогда каждый, особенно пионерки, облечённые выборными полномочиями (командир отряда, звеньевая)чувствовал свою ответственность за успеваемость всего класса. Отсюда позабытая ныне практика подтягивания двоечников-троечников отличниками. Сегодня успеваемость ученика – это его личное дело, ну ещё родителей, которые могут нанять репетитора. А тогда – это было общее дело. Я ещё застала такую практику.

Героини повести помогают самым слабоуспевающим девочкам. Это очень полезно и тем, и другим. Ничего не помогает так хорошо понять материал, как изложить его слабо понимающему товарищу. Потом они ещё стараются понять, в чём причина плохой успеваемости их подруг. Оказывается, они разные – причины. Одна просто не может организовать свой рабочий день: днём гуляет или смотрит телевизор, а за уроки садится, когда уж спать пора. Другая забита чересчур строгим папой, который заставляет её зубрить наизусть без соображения. Найдя к каждой индивидуальный подход ( в чём им помогает учительница) девочки отлично подготовляют всех двоечниц к экзамену и они сдают его на четыре и пять.

Да, в четвёртом классе были экзамены! Русский письменный, русский устный вместе с литературой, математика (точнее, арифметика) письменная. Мне кажется, это очень здорово! Это праздник знаний, отчёт за пройденное, подведение итогов годового труда. Тогда первый экзамен был в 4-м классе, а дальше – во всех. Моя учительница русского говорила, что это было очень хорошо: ученики подтягивались, приводили в систему в голове то, что выучили.

Любопытно ещё вот что. Принято считать, что в советское время все были забитыми «винтиками», а потом приехали американские гуру и стали всех учить лидерству, тим-билдингу и прочим передовым материям. А на самом деле всё было едва не с точностью до наоборот. Девочки-четвероклассницы, по крайней мере, некоторые, - подлинные лидеры: организуют занятия в малых группах по подготовке к экзаменам, налаживают дружбу с детским домом. Моя свекровь рассказывала, что именно так и было. Они были подлинные хозяйки жизни, чувствовали ответственность за происходящее – для начала на уровне класса, потом – и страны. Уже в наше детство это чувство подверглось изрядной коррозии. Люди стали больше думать о себе и своих успехах, а не об общем деле. Результат не замедлил сказаться.

Ещё любопытное. Девочкам свойственна самокритика – в смысле стремление анализировать свои поступки, и выявление того, что сделано неправильно. Это контрастирует с нынешним трендом, когда детей за любую каляку-маляку принято восторженно хвалить, а самих их учат постоянно находиться в восторге от своей яркой индивидуальности. Это совсем иной стиль, подход, атмосфера. При этом никого не «гнобят», а просто правильно оценивают, помогая тем самым стать лучше, подняться на новую ступеньку развития.

Вот такая книжка живёт у меня на Кипре. Я люблю её за тот просторный, светлый мир, который в ней описан. Таким ли он был? Моя свекровь, которая была на несколько лет старше этих девочек, говорит, что так и было.

ЖЕРТВЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Оригинал взят у domestic_lynx в ЖЕРТВЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
Не стану приводить хлёстких аналогий с нашествием варваров на Рим эпохи упадка: они уже стёрлись от частого применения и перестали быть хлёсткими. И цифры приводить не буду, тем более число тех, кто рвётся или уже прорвался в сытые страны из голодных и разрушенных, постоянно меняется. В сторону, понятно, увеличения. Просто некоторые соображения о том поучении, что содержит в себе для нашей страны нашествие мигрантов на Европу.

Излишне говорить, что всех мигрантов жалко. И утопшего мальчика, чьё фото, как говорится, обошло все издания мира. И тех, чьё не обошло, - тоже жалко. И взрослых жалко, и беременных, младенцев - всех. Понятно и то, что миграционный взрыв организован Соединёнными Штатами, которые разрушили те страны, откуда бегут. Тем самым ослабляя и обедняя Евросоюз - своего стратегического конкурента. Но делать-то – что?

Защищаться от мигрантов Европе в теперешнем состоянии умов и согласно нынешним вероучениям не мыслимо: едва начали робко думать в этом направлении – тут же и явился несчастный мальчик. Я не утверждаю, что это фейк, но уж больно он похож на «сакральную жертву» цветных революций: там непременно должна быть молодая девушка в белой блузке со следами крови, демонстрирующими жестокосердие неправильного режима. Но это так, попутное наблюдение; я на нём не настаиваю.

Зачем они едут? От войны. Но не только. За лучшей жизнью едут, за пособиями. Они своих намерений и не скрывают. Именно поэтому они стремятся в Германию, где с пособиями лучше всего. Потом к переселенцам подтянутся родственники, к тем – новые. Собственно, происходящее сегодня, - это обострение процесса, а в вялотекущем режиме он шёл очень давно. Большие города полнятся бездельными получателями пособий. В Лондоне, как было сказано в одной (английской) передаче, 20% детей рождается в семьях, где никто никогда не работал. Как вы думаете, будут работать новые англичане? Правильно думаете. Да и негде им работать.

«УГОДНО ЛЬ НА СЕБЯ ПРИМЕРИТЬ?»

Европа попала в ловушку гуманизма и прав человека. Когда-то этими самыми правами уедали Советский Союз, а теперь – отведайте сами. Защищать свою границу, как когда-то Советский Союз («Стой! Стрелять буду!»), - нельзя. Помните: ужасная берлинская стена – символ мерзостей тоталитаризма. Выгнать иностранцев, как чужака из собственного дома, – тоже нельзя. Негуманно, бесчеловечно, да и незаконно с точки зрения прав человека.

Вообще-то «Всеобщая декларация прав человека» уклончива и двусмысленна, как опытный юрист. Вот знаменитая статья 13-я, с которой в оны дни шли наперевес наши невыездные евреи и диссиденты: «Каждый человек имеет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства». Тут непонятно, о чём речь: о выборе, где жить, внутри государства, или о выборе государства в пределах всего земного лика? Скорее всего, так и задумано: чтоб можно было по надобности толковать и так, и эдак. Во времена академика Сахарова склонялись к радикальной интерпретации – свободному выбору страны. Вот как формулировал диссидент №1 (вероятно, по согласованию с авторами первоисточника): «О свободе выбора страны проживания. Это важное право имеет большое общесоциальное значение как гарантия многих других основных прав человека, а также как гарантия международного доверия и открытости общества».

Ну, это были 70-е годы, тогда Запад активно виноватил СССР за то, что не выпускали евреев и диссидентов. А сегодня тему свободного выбора страны для жительства предпочитают не педалировать, и мигрантов принимают в качестве беженцев от войны, а не экономических переселенцев. Как отличить первых от вторых – загадочно. Это лишний раз подтверждает неоспоримое: права человека – просто портативное оружие идеологической войны, и больше ничего. Впрочем, иногда тебе прилетает то, что готовишь другим.

Но меня интересуют не столько европейские, сколько наши дела. И вот в каком аспекте.

ЕДУТ НОВОСЁЛЫ

Сейчас всё чаще раздаются голоса, что надо-де пригласить к нам русских из бывших союзных республик СССР, дать им гражданство, и пусть живут и трудятся наши люди. Помимо того, к нам едут не только русские, но и масса других людей – наших бывших соотечтественников и не только. Едут и оказываются строго в больших городах. А точнее – в Москве.

Одно утешение: нам страшно повезло с климатом. Не будь русской зимы, Москва давно бы обросла фавеллами на манер тех, что окружают любой латиноамериканский город. Я видела такие в Лиме и в Рио-де-Жанейро. Именно видела - с почтительного расстояния: соваться туда не то, что иностранке, а и своим-то не рекомендуется.

Приезжие могут оказаться и благом, и злом. И дополнительными руками, и лишними ртами. Всё зависит от организации дела. Всё это вообще часть более общего вопроса: население страны – это благо или бремя? Однозначного ответа нет.

Если будет начата политика индустриализации, рабочие руки – потребуются. Для строительства дорог, домов, всей промышленной инфраструктуры. Новая индустриализация невозможна вне плановой экономики под руководством государства. А плановая экономика не может обойтись без планового распределения рабочей силы по территории.

А это предполагает отказ от сакрального принципа свободы передвижения и выбора места жительства. Иначе, дорогие товарищи, ничего не получится.

На этом месте поднимается вой до небес: крепостное право! Сталинизм! Гулаг!

Меж тем, и крепостное право, и институт прописки – всё это родилось не по причине природной кровожадности российских начальников, а из вполне объективной необходимости. И сегодня вопрос стоит так: либо твёрдое регулирование местожительсва, либо – дальнейшее увязание в отсталости с дальнейшим угасанием в качестве народа и государства. Разумеется, необходимо делать всё в комплексе: плановое хозяйство, индустриализация и – прописка, твёрдое распределение мигрантских потоков, а также закрепление работников по месту жительства и работы, распределение выпускников вузов.

Разумеется, никто не отменял экономического и морального стимулирования, личной заинтересованности и т.п., но факт остаётся фактом: свободное перемещение населения – это стекание его в большие города с их болезненным разбуханием и оголение всей территории.

КРАЙ РОДНОЙ НАВЕК ЛЮБИМЫЙ?

А оголённая территория – пуста. Одно время все с интересом рассматривали карту земли, сделанную из космоса ночью. Большая часть нашей страны – тёмная. Именно поэтому наша земля психологически воспринимается другими народами и государствами как terra nullius – ничейная земля. Сегодня есть много признаков того, что мы стоим накануне большой перекройки колониальных владений в мировом масштабе. Снова выволакивается на свет так называемый «принцип эффективной оккупации», сформулированный Берлинской конференцией 1884 г. по вопросам колониальной политики. Намекают осторожно, что-де и Россия была участником конференции, да и вообще это один из принципов международного права… Принцип этот отлично описывается английской поговоркой «use it or lose it» - используй, а то потеряешь. Имелось в виду, что колонизатор должен разрабатывать богатства захваченной территории, а не может – пусть отдаст другому. В любом случае, оставлять вещи без присмотра – опасно: что на вокзале, что в международной политике.

Следовательно, нам нужно заселять территорию, подтверждая тем самым свой суверенитет на неё.

Наша территория не просто велика – она крайне неравноценна по условиям проживания. И неприятность состоит в том, что осваивать её надо всю: природные богатства сосредоточены не в курортных местах.

Русский народ находил нетривиальные способы освоения данной Богом и судьбой территории. В.О. Ключевский подробно рассказывает, какую роль сыграли т.н. «пустынные» монастыри в деле освоения «северов».
Да что там «северА» – даже и на исконных-то территориях сохранить население - и то задача. Если население есть – можно говорить о каком-то развитии, нет населения – всё пустые слова.

Вот именно такую функцию – удержания народа на местах и прикрепления к тем местам, в которых этого населения не хватает, – и взяла на себя проклятая, всеми ненавидимая прописка.

На первый взгляд, кажется, что такое положение выгодно государству, а для человека – тяжко и угнетательно. На самом деле, и для самого человека это полезно и благотворно.
В прикреплённости к своему месту есть большой смысл. Если ты знаешь, что тебе здесь жить если не до конца дней, то неограниченно долго – ты так или иначе в это место вкладываешься. Ты стремишься его улучшить, украсить или уж, во всяком случае, не гадить там. Потому что это твоё место, в какой-то мере – часть тебя самого. Помню, когда-то на школьных тетрадках печатали цитату из Чехова: «Если б каждый на своём клочке земли сделал всё, что может, как прекрасна стала бы наша земля» (цитирую по памяти). И это чистая правда, в суете забытая нами.

Иное дело, если пред тобой, что называется, открыт весь мир. На первый взгляд, кажется, что такое положение несравненно лучше и счастливее. Иди куда сам знаешь, живи где хочешь. Не понравилось тут – езжай в Москву, не сложилось в Москве – попробуй за границу. В интернете не прекращаются обсуждения: свалить из Рашки или покуда остаться в «этой стране».

На самом деле возможность «свалить» пагубна и, как теперь принято выражаться, контрпродуктивна. Пагубно это для страны, для народа и для самих героев. Пагубно для тех, кто уезжает, для тех, к кому он приезжает, и для тех, кто остаётся тоже пагубно. Уезжая, человек годами, а то и десятилетиями, живёт на два дома, не пойми как, не прикипая душой ни к одному из мест. От старого места он оторвался (это провинция, «дыра», никаких перспектив, нечего ловить – он это место презирает), а на новом месте – презирают его. Тут он провинциал, «понаехали тут». Новое место тоже ощущается как враждебное, не своё.


Но этим дело не исчерпывается. Самая возможность вот так сняться и уехать – разъедает души и тех, кто никуда не уедет. Большинство ведь всё-таки никуда не уезжает, а так и проживает жизнь в своём углу. Но самая возможность уехать в какие-то богатые и счастливые земли, где жить легче, где и работать-то почти не нужно, – всё это действует разлагающе и деморализует. Человек раздумывает и примеривается, собственная жизнь кажется ему малоценной и неуважаемой, вкладывать труд в её улучшение он не будет: что в нашей дыре может быть приличного, пора валить отсюда, только вот надо решить, куда. Очень часто решение затягивается, порой до старости, но человек этот – ни в городе Богдан, ни в селе Селифан – живёт с чувством временности и случайности. Как вы думаете, такой человек работник? Правильно думаете.

Вообще, нет более надёжного средства стать хроническим неудачником, чем считать свою теперешнюю жизнь временной и случайной, только лишь подготовкой к какой-то новой замечательной жизни, которая откроется там, за горизонтом. В принципе, это всем известно, но многие, очень многие раз за разом повторяют эту классическую жизненную ошибку. Так вот химера отъезда – премного тому способствует. И, напротив, зная твёрдо, что тебе здесь жить – поневоле будешь об этом месте заботиться. Полюбишь его, потому что любим мы то, во что вложен собственный труд. Сама по себе местность или населённый пункт ни хорош, ни плох: таким или иным его делают люди – своим трудом, мечтами и мифами.

Советская прописка – так, как она была замыслена, – давала внятные ориентиры: ты по своему почину можешь уехать туда, где труднее, где хуже, а туда, где легче и лучше, - не можешь. Хочешь улучшать жизнь там, где труднее – пожалуйста. А приспосабливаться, искать лёгкой жизни – не выйдет. Недаром было такое осудительное советское словцо – «приспособленец», «искатель лёгкой жизни». Сегодня такой человек называется «успешным», «реализованным» и «состоявшимся», но это так, к слову. Таков был замысел, реализация, разумеется, далеко не всегда отвечает замыслу, но для того, чтобы реализовалось что-то достойное, должен быть адекватный задаче и внятно изложенный замысел. В эпоху наибольших успехов Советского Союза – он был.

Помню, наш преподаватель философии любил повторять: главное отличие человека от животного в том, что животное приспосабливается к среде обитания, а человек – приспосабливает среду к себе. Наличие прописки и ограниченная свобода выбора местожительства стимулировала человеческое поведение, а вот неограниченная свобода – животное. И оно – воспевается как самое разумное и прогрессивное. Более-менее энергичные и, так сказать, годные утекают туда, где и так относительно хорошо. А там, где относительно плохо, остаются «плохиши». В результате там, где было плохо, - становится ещё хуже, а где было хорошо – становится гораздо хуже, поскольку там – не протолкнёшься от искателей лёгкой жизни. «Лёгкой», конечно, весьма условно, но важно понять, что соблазн не улучшать жизнь на месте, а просто переместиться туда, где жить легче, в перспективе приносит неприятности всем.

НЕПЕРЕВОДИМОЕ СЛОВО «РАСПРЕДЕЛЕНИЕ»

Когда-то в юности столкнулась: не могу выразить по-иностранному советское понятие «распределение», т.е. посылка окончивших учебные заведения туда, куда требуется народному хозяйству. Мои родители, выпускники технического вуза 50-х годов, рассказывали: распределение было законом; не поедешь – разыщут и водворят на место работы с милицией. И это действовало: квалифицированные рабочие, инженеры и техники не оседали в больших городах, где учились, а отправлялись туда, где в них была нужда, где строились промышленные предприятия. Только такой подход к делу позволял максимально использовать те человеческие ресурсы, которые были в стране. Когда давление ослабло, когда насильно распределять перестали, всё тут же пошло неперекосяк: в больших городах выпускники не могут найти работу, а в глубинке хронически не хватает специалистов.

Мы ностальгически умиляемся: вот в 50-е годы какая замечательная была советская школа: приезжали ребята из Тьмутаракани и поступали в МГУ. Вот как замечательно учили! Учили, да, потому что было кому учить. Выпускники педвузов ехали по распределению, куда посылали. Уже в 70-е годы, когда я кончала школу, у многих выпускников провинциальных школ был прочерк в аттестате по тому или иному предмету: не было учителя. Вот не было и всё тут. Хотя совокупное количество выпускников педвузов было колоссальное. Просто они оседали по конторам в крупных городах, а не ехали к месту распределения.

То же самое было и с инженерами, и со всеми другими так называемыми «молодыми специалистами».
Это было практическое последствие «отмены крепостного права».

Нужно же заинтересовать, создать условия, действовать экономическими методами! – так говорят прогрессивные и либеральные.

Разумеется, создавать условия, лучшие условия, всё более замечательные условия – необходимо. Тут нечего и говорить. Но сделать так, чтобы люди сами бежали из больших городов, от привычной, налаженной жизни, - в Тьмтуракань – этого экономическими методами достичь нельзя. Невозможно этого достичь экономическими методами! Просто потому, что туда должны сначала приехать люди и создать эти самые условия. И люди там должны постоянно находиться, чтобы эти условия поддерживать.

Вообще, экономические методы не универсальны, как мнится многим неофитам «экономикса», вовсе не всего и не везде можно достичь экономическими методами. Разумеется, и их забывать нельзя, присовокупляя к экономическим методам - моральные: прославление тех, кто честно выполняет свой долг, и моральное давление на уклонистов. Но при всём этом ничего не подействует, если нет государственного закрепления выпускников там, где они нужны.

КУДА ПРИЛЕТЕЛИ «ЛЕТУНЫ»?

Идеалом советской системы был работник, закреплённый на предприятии. В сталинские времена уволиться было не просто, не всех и не ото всюду вот так запросто отпускали. Тоже своего рода крепостное право лайт. Потом дело упростилось. Но морально всё-таки поощрялись те, кто работал подолгу и не бегал с места на место. А так называемые «летуны» - критиковались, высмеивались: несерьёзные, нереспектабельные люди.

Смысл в этом был большой и понятный. Хорошо работать и приобрести мастерство может только тот, кто душою связан с этой работой, кто знает, что будет тут работать и сегодня, и завтра, и в будущем. Для дела это лучше, чем если трудящийся, как сегодня, скачет амбициозным стрекозлом по офисам в погоне за новой строчкой в CV.

Сегодня так и учат мэтры офисной мудрости: работу надо искать всегда; устроился на работу – начинай искать, где лучше. Оно, может, конечно, и правильно в условиях нынешней нестабильности, но мастером, знатоком, умельцем при такой жизненной ориентации никогда не станешь. Свобода порхания сильно понижает качество человеческих ресурсов страны: и в 20 лет он ничего конкретного не умеет, и в 30, а в 40 уж и учиться поздно. Пока речь идёт об офисных сидельцах – это ещё ничего, а надо будет восстанавливать технику и промышленность – солоно придётся с такими жизненными навыками.

Сегодня найти специалиста любого профиля – трудно необычайно. За них работодатели держатся, их лелеют, боятся, что куда-нибудь исчезнет. У людей самых трудовых возрастов (30-50) не было случая сформировать трудовые навыки: предприятия позакрывались, развалились, специалисты разбежались… Если какие навыки и сформировали эти поколения – то разве что пронырства и внешнего селф-промоушена: умеют писать CV и проходить собеседования. Мой муж работает в области космической промышленности, так он говорит, что выпало целое поколение: есть деды (кому 60 и больше), есть в небольшом количестве внуки (кому 20-25), а «отцов» - нет. Деды уходят, и кто будет передавать опыт и умения внукам – неясно.

И это тоже плоды свободы…

Во многих моих читателях и собеседниках подобные рассуждения вызывают сильное раздражение: «Может, вы и ГУЛАГ оправдываете?»

Давайте не будем по-дамски махать руками: ужас-ужас-ужас! Гулаг – это система принудительного труда заключённых. Были жестокости, страшные жестокости, были и настоящие садисты – всё было. Но само по себе использование труда заключённых – полезное дело. Трудное, очень трудное по организации: контингент специфический.

У нас сегодня сидит примерно 1% населения, это крепкие мужики работоспособного возраста, а об экономических достижениях с использованием их труда – что-то не слыхать. Организация, надо понимать, хромает. На обе ноги.
Я читала, что вятский губернатор Белых сочинил диссертацию про Вятлаг, как это всё было ужасно. Согласна, ужасно. Но вот такая заковыка. Дай сегодня г-ну Белых миллион зеков или даже миллион киборгов, которых и кормить не надо, – вряд ли он что построит.

А принудительный труд и ссылку преступников в Сибирь в целях её колонизации – это ещё при Алексее Михайловиче практиковалось. Такова уж наша историческая судьба. Таково наше место на земном лике.


Глядя сегодня на картины нашествия на Европу новых гуннов, которые, скорее всего, в перспективе принесут те же последствия, что и старые, поневоле думаешь о том, как двулики и опасны самые высокие принципы. Как разрушительны они могут быть, причём для всех. «Безбрежной социальной мечтательностью» называл Николай Бердяев надежды и попытки учредить на земле идеальный мир: «Железная необходимость тяжело ударяет по этой мечтательности и обращает к действительности». Мне кажется, этот момент настал или близок. Хорошо бы нам хоть чему-нибудь научиться на чужом опыте.
  • psyont

Великая победа украинских СМИ - русских послал по-украински фейковый афроукраинец в Гане

Оригинал взят у varjag_2007 в Великая победа украинских СМИ - русских послал по-украински фейковый афроукраинец в Гане


Вы будете смеяться, но Национальный союз журналистов уверен что в украинских СМИ практически отсутствует "язык вражды", за редкими исключениями, а в целом украинские СМИ соблюдают этические нормы и стандарты, поскольаку согласно проведенному НСЖУ контент-анализу, якык вражды в укроСМИ составляет менее 2 %, т.е. в рамках статистической погрешности.

"Гостья из будущего" и "Сто лет тому вперёд". Сравнение фильма и книги

Оригинал взят у bono60 в "Гостья из будущего" и "Сто лет тому вперёд". Сравнение фильма и книги
[Spoiler (click to open)]

Оригинал взят у logik_logik в "Гостья из будущего" и "Сто лет тому вперёд". Сравнение фильма и книги
Оригинал взят у sell_off в "Гостья из будущего" и "Сто лет тому вперёд". Сравнение фильма и книги




000

найдено у dubikvit

Среди поклонников миров Кира Булычева, а если быть точнее Алисы Селезнёвой (ну или её приключений) давно идут споры о книге "Сто лет тому вперёд" и фильме "Гостья из будущего". Лично для меня оба этих произведения любимы с детства, каждое по-своему. Книгу я прочитал за год или два до того как увидел фильм. И поэтому ждал его выхода с большим нетерпением. И могу сказать, что я не был разочарован фильмом. В те времена мы не были избалованы голливудскими спецэффектами. А небольшие различия в сценарии не сильно бросались в глаза детскому взгляду. Но для любителей сравнить сценарий и первоисточник, сделаны представленные ниже результаты сопоставления фильма "Гостья из будущего" и текста повести "Сто лет тому вперед", Алисы арсеновской и Алисы булычевской.

Итак, начнём!

Collapse )
Офицер НКВД

Про покушение на Авакова



Касательно новых разоблачений внутри хунты, где комбат батальона "Слобожанщина" обвиняется в том, что он готовил покушение на Авакова и попутно составлял другие расстрельные списки.

Служба безопасности Украины совместно с Главной военной прокуратурой предупредили убийство Министра внутренних дел и ряд других заказных убийств в Киеве и Харькове.
В сообщении отмечается: "В результате спецоперации, правоохранители разоблачили преступную группу, которая готовила убийства высокопоставленных чиновников милиции, народного депутата, волонтеров и бизнесменов.
В Харькове сегодня задержан один из организаторов группы - руководителя батальона «Слобожанщина».
Продолжаются следственные действия в рамках уголовного производства, открытого по ст.115 УПК Украины, проводятся обыски по местам дислокации подразделения подозреваемого и по месту его проживания".

Collapse )