?

Log in

No account? Create an account

nickol1975

Пепел СССР стучит в моё сердце

Previous Entry Share Next Entry
Виталий Коротич про Горбачева, Ельцина, развал СССР и украинский майдан
nickol1975
Оригинал взят у varjag2007su в Виталий Коротич про Горбачева, Ельцина, развал СССР и украинский майдан
Бывший главный редактор «Огонька», которого многие считают одним из виновников развала СССР, пришел в эфир Радио «Комсомольская правда», чтобы рассказать всю правду
Виталий Коротич в музее при редакции "КП". Фото: Евгения ГУСЕВА

Виталий Коротич в музее при редакции "КП".Фото: ЕВГЕНИЯ ГУСЕВАtrue_kpru


Но сначала в редакцию пришло письмо.

«Уважаемые сотрудники "Комсомолки»! В вашей газете прочел слова писателя Юрия Полякова: "Наши протесты использовали и возглавили горлопаны вроде Коротича (в годы перестройки главред журнала "Огонек"), который потом уехал и прекрасно живет за границей". (См. «Юрий Поляков: В творческом сообществе укоренилось презрение к патриотическому искусству, «КП», 12.05.17) Конечно, каждый волен иметь собственное мнение обо мне, моей работе и месте моего проживания, хотя очень давно живу я в границах Московской области... С единственным, российским, гражданством и четким ощущением, что главные свои жизненные планы я осуществил. Как меня только не обзывали Но хотелось бы, чтоб "Комсомольская правда", с чтения которой я начинаю каждый свой день, знала и, что я продолжаю жить и работать в нашем общем мире.

С искренним уважением - Виталий Коротич».

Мы созвонились с Виталием Алексеевичем, пригласили его на Радио «Комсомольская правда». Ниже - наиболее интересные фрагменты нашей беседы...


«Не было оппозиции, были болтуны»

- Наш гость – Виталий Коротич. Главный редактор журнала «Огонек», рупора перестройки, которого обвиняли в том, что «Огонек» и Коротич развалили СССР - вместе с Горбачевым и Ельциным…

- Нет, это мы с Горбачевым. Ельцин разваливал отдельно.

- А если серьезно... Вас до сих пор называют и сторонником, и одним из виновников разрушения Советского Союза.

- Года два назад вдруг на Новый год мне позвонил Горбачев. И я его поздравил с Новым годом. Он меня поздравил. Я говорю: сейчас идут дискуссии, кто же это все-таки разрушил? Не вы? Он говорит: ты знаешь, там только толкнуть надо было, он сам упал.

- Вы тоже так считаете?

- Было время, когда мы с вами читали про грузинские, узбекские, азербайджанские дела. Во всех республиках партийное начальство все больше начинало прямо или косвенно говорить о том, что у нас все есть, а Москва все забирает. У нас никогда не было реальной оппозиции. Были болтуны милые, любители национальных обычаев, которые говорили о том, что нам не дают плясать так, как это положено по обычаю. Но политиков, желающих политических серьезных развалов, не было - кроме тех, кто сидел во главе республик. В какой-то момент интересы этих ребят и националистов, которые не были даже такими, как в Польше в «Солидарности» или в Чехии с Гавелом, действенной оппозицией - сомкнулись на мгновение, и Советский Союз качнулся.

А вопрос моментального развала... Я спросил у Кравчука, первого президента независимой Украины и тот ответил: мы в Беловежье были настроены, если что, пойти на конфедерацию.

- Он много дезинформирует, себя обеляет.

- Он был тем, кто меня тиранил, когда в советском Киеве я редактировал журнал, и все неправильные мысли вышибал Кравчук. Так вот он вспоминал: мы были согласны оставить общее министерство обороны, МИД. В это время смотрю, за Ельциным стоит Бурбулис и говорит: «А кем ты останешься, Борис Николаевич? Горбачев будет президентом, а ты опять никто? Нет, разделить!»

Кравчук мне говорил, что активнее всего за развал Союза выступал за столом в Беловежье, где все уже были под газом, Ельцин.

[Spoiler (click to open)]

- Но начал-то Коротич?

- Нет! Все понимали: эта структура свое дожила. Это был передержанный брак, который должен был во что-то превратиться. А на местах уже все развалилось...

«Бальтерманц принес фото Сталина, ковыряющегося в носу»

- Вы в журнале живого места не оставили на истории СССР. Все было плохо. Сталин плохой, Берия плохой.

- Не совсем так. Мы дали очень много документов. Я наладил хорошие отношения с архивами. И мы выковыривали документы, которых никто не видел. На второй день моей работы в журнале ко мне пришел Бальтерманц, бывший придворным фотографом у Сталина и у всех. И принес кучу снимков. Он снимал официальные мероприятия, где в конце Сталин начинал ковырять в носу. Он и это снимал. Или Хрущева со стаканом водки.

Я был секретарем Союза писателей СССР, и все ходили и говорили: ну система, слова нельзя сказать, душат, гады! Когда все кончалось, я начал обзванивать: ребята, уже не душат, цензуру отменили! Но ни у кого ничего не было. Болтовня одна. И болтовня преобладала над реальными планами.

- Ходили слухи, что вам платили за то, что вы обливали грязью советскую страну.

- У нас постоянно говорят, что вся оппозиция всегда кем-то проплачивается извне. Мы давали прибыли в разы больше, чем газета «Правда». А зарплаты у нас были раза в четыре ниже. Один раз я сорвался. Меня пригласил журнал «Форбс» на конференцию в Калифорнию. Я купил по дороге туда «Советскую Россию», со статьей Язова о том, что я агент, надо бы разобраться. Я приехал, выступаю на конференции. И спрашиваю: тут есть кто-нибудь из ЦРУ?

Тихо стало в зале. Как если бы у нас встать и спросить: кто из ФСБ – встаньте.

Если вы порядочные люди, - продолжаю, - хоть фотоаппарат в пуговице можете мне подарить? Или на какую-то стипендию посадить? А то я к вам приехал, и у меня нет даже карманных денег. В России говорят, что я ваш агент и гребу миллионы.

- Вы же не всегда были таким Коротичем-ниспровергателем?

- Я никогда не был оппозиционером, не выступал на митингах. Была мода на коллективные письма, хором осуждать Сахарова или Солженицына. Я не подписал ни одного письма. Хоть был секретарем союза писателей.

- Вы все в сторону уводите. Вы ответственности за собой за гибель страны не чувствуете?

- Нет. Как и все мы. Раз мы работали в то время, когда страна развалилась, не надо валить ответственность на других, посмотрите на себя. Я делал многое для того, чтобы прошлое страны стало понятно. И то, хотят ли люди жить в такой стране, они могли решить сами.

- А надо ли было так много прошлого нам? У людей просто крыша ехала. 70 лет нам не говорили правды - и вот стране стали подбрасывать такими порциями компромат - и на Сталина, и на Берию.

- Трудно сказать. Если страна рухнула от того, что писал наш журнал… Ведь мы не печатали вранье. Мы печатали вещи, раскрывающие правду ее существования. Наверное, это нормально.

«Горбачев получил шанс небывалый»

- Вы с Горбачевым общались. Он понимал, куда ведет страну?

- В архитектуре есть такое понятие «масштабность человека к дому». Когда строится большой дом, чтобы двери в нем, окна, все было масштабно к человеку. Горбачев получил шанс небывалый, которым можно было преобразовать. Примерно такой шанс в русской истории получил Александр II. Отменил крепостничество, но не решился дать крестьянам землю. Горбачев был не масштабен к возможностям, которые были.

- Почему Коротич продолжал разрушительное дело, понимая, к чему все идет?

- Допустим, вы – президент. Не знаю, как это сейчас у Путина, но знаю, как это было у Горбачева. Я думаю, это прекрасный материал. Есть такие серые мышки, которые утром приходят к нему и дают ему информацию. Горбачеву некогда читать газеты. Страничку дают - что вчера было в газетах. Страничку - что вчера было по радио и по телевидению. Потом полчаса докладывает ему КГБ, а потом министр обороны. Вот вся информация. И те безымянные люди, которые составляют ему эти поминальники, они - важнее всех. Они могут кого угодно настроить против…

- Они ввели его в заблуждение?

- Уверен... На месте Горбачева должен был быть человек типа Де Голля, Черчилля, может быть – Сталина. С таким замахом, но без сталинских людоедских черт.

- Вы не были бы главным редактором «Огонька», если бы товарищ Сталин сидел в Кремле.

- Не знаю. Ведь меня-то подбирал отдел кадров того же ЦК.

- Они бы сказали: товарищ Сталин, смотрите, чего про вас Коротич пишет?!

- Вот еще одна для меня загадка. Товарищ Сталин терпел писателей с явными антисоветскими убеждениями. Булгакова, Ильфа и Петрова, Ахматову. Никого из них не посадили. Но моего давнего предшественника по «Огоньку» Кольцова расстреляли.

- Вы тогда понимали, что если бы на месте Горбачева был нормальный генсек и президент…

- …все пошло бы иначе. Партия создала номенклатуру. А потом номенклатура съела партию.

- Вы партбилет когда положили на стол?

- В самом конце. Мы в «Огоньке» первые распустили парторганизацию. Провели собрание и сказали: у нас демократия, появляются новые партии, новые взгляды. Зачем в таком большом журнале лишь одна партия? Парторганизация разошлась, никто нигде на учет не встал.

«В Москву надо было вводить Кантемировскую дивизию»

- Были ли возможности при Горбачеве сохранить Союз?

- Были. Мне Горбачев рассказывал, что Ельцин ему сказал: я поеду в Беловежскую Пущу и отговорю Кравчука от самостийности, ладно?

Когда Горбачев вернулся из Фороса, сходил по трапу в курточке не лидер страны, отпускник. Я говорил: Михаил Сергеевич, а нельзя было выйти с прямой спиной, сказать, мол, спасибо Борис Николаевич, вы хорошо все провернули, а теперь - все по местам! И Кантемировскую дивизию на один день – патрулировать Москву.

- Вы были за ГКЧП?

- Нет. Я был за Горбачева. И нельзя было сдавать страну после ГКЧП. Надо было ему приехать и показать, что в лавке есть хозяин.

- Но показал Ельцин?

- Как он показал? Он не знал, что делать.

- Ельцин Горбачеву сказал: теперь подписываю указ о роспуске КПСС.

- Борис Николаевич многое говорил... Он так же распускал 4-е Управление Минздрава, с привилегиями боролся. Но потом сделал их еще больше. Это - одна из причин, почему я согласился поехать преподавать в США…

- После того, как не удался проект Горбачева, Коротич сбежал за границу?

- Я не сбежал. У меня было много предложений. Я уехал в 1991-м. Подписал контракт в начале года, договорился, все провел как надо. Мы провели бал в «Огоньке», напечатали благодарственное письмо мне, представили меня к ордену.

- К ордену Ленина?

- Ордену Почета... Я понимал, что все рушится, и Бориса Николаевича знал хорошо - я был в Региональной группе депутатов. Ельцин мне говорил: мы, Белоруссия, Казахстан, Украина и Россия, возьмем - и всех нахлебников сбросим! И будет у нас такая страна!

А дальше как? Нельзя сильно пьющим людям становиться лидерами государства.

- Вы с Ельциным выпивали?

- Я не из той компании. Его мемуары писал Валентин Юмашев, воспитанник «Комсомолки», у меня прекрасно работавший. И вот пришел ко мне Борис Николаевич с Юмашевым, принесли мемуары.

- «Исповедь от первого лица»?

- Да, и тут мне позвонил Горбачев: Ельцин сумасшедший, он себе вены резал. Надо его так размазать, чтобы он не поднялся.

Стало ясно: пора сматывать удочки. Между двумя жерновами оказаться - извините. Я понимал, что Ельцин что-то предпримет, и то, что Горбачев уже отработал.

Мне говорили, что можно было остаться и стать кем угодно. Но я не хотел. И поехал преподавать на год.

- Сбежали с тонущего корабля?

- Он не был тонущим. На корабле сменился капитан. Корабль развалился в декабре 1991 года.

- И вы, чтобы не утонуть…

- Нет. Корабль еще плыл. Наоборот, с трибун летели оптимистические речи.

- Оптимистические? Я помню те речи – про гуманитарную помощь Запада. В самое тяжелое время вы уехали.

- Оно стало тяжелым в 1992-м, когда развалился Советский Союз, и все начали думать, как жить. Кравчук мне говорил: я позвонил Ельцину и сказал, что теперь мы все самостоятельные. Но поскольку был один Госбанк СССР, и у республик не было своей валюты — надо было срочно создавать. А Ельцин Кравчука на три буквы послал.

К таким переменам оказался не готов никто.

«Возвращаться и поддакивать Ельцину не хотел»

- Как вы из-за океана наблюдали за развалом СССР? Вы в это время сладко ели, крепко спали...

- Я не просто хорошо ел — я кормил свою семью и еще несколько семей в окрестностях.

- Когда вам хорошо платили за лекции о стране, которая оказалась в таком состоянии: душа не болела?

- Если б Союз не развалился, вышло бы еще хуже. Страна переполнена вооружениями, холодная война в разгаре. И все это взорвать — только спичку поднеси. Все нужно успокаивать. В республиках, где привыкли выполнять московские директивы и где вот главе стояли секретари ЦК с советским менталитетом, никто не знал, что делать.

- Вы находились за рубежом до…

- В 1992-м мне предложили на два года контракт продлить. А что бы я делал в России? В прежнем виде выпускать журнал не мог. Кому он был нужен? Надо было Борису Николаевичу поддакивать. Я читал лекции за рубежом с 1991 по 1998 годы. Один из курсов моих в Бостонском университете был «Запад и все остальные». А мой главный курс - о том, что такое жизнь в разных цивилизациях. Как выглядят жизнь и смерть у христиан, у мусульман, у буддистов, иудеев.

- А про Советский Союз?

- Читал курс «Пресса и власть». Я не занимался пачканьем Советского Союза. Я предъявлял документы и факты. Рассказывал, как работала цензура.

- Вы в 1998-м году, уже на закате Ельцина вернулись.

- Да, построил себе дом. Когда я сюда приехал, думал, что у меня на лестнице - очередь из ректоров. Но - никого. Только из Киева приехал один издатель: помогите наладить газету. Мне и Евтушенко говорил, что он никому не нужен.

- И на что вы жили?

- Были накопления и дети хорошо работали. Было достаточно денег, чтобы построить дом. Дальше помогали дети. Они учиться в Штатах не захотели. Один год побыли со мной в Америке и сказали: хотим в Москву.

- У вас двойное гражданство?

- Нет. Чтобы принять американское гражданство, нужно поднять правую руку и сказать, что я отрекаюсь от всех обязательств в стране моего прежнего гражданства. И все мои действия впредь будут направляться только интересами США. У нас в Госдуме есть несколько депутатов с двойным гражданством. Вот каково им было его принимать?

У меня был вид на жительство. Мне дали его как особенно ценному кадру.

- У вас там был дом?

- Снимал двухкомнатную квартиру в Бостоне. Кстати, из-за того, что я отказался принять американское гражданство, до сих пор меня многие считают за идиота. Когда недавно возвратился из Америки, на паспортном контроле таможенник спросил: Скоро обратно? Я ответил, что уже не поеду. Привратник страны сказал мне: я бы на вашем месте сюда не вернулся.

- Чем вы занимались после 1998-го?

- Два года консультировал Стэнфордский университет в Калифорнии. Я приезжал туда на два месяца.

- Про Коротича забыли?

- А мне не надо было, чтобы про меня помнили. Кто хотел, тот помнил. Мое поколение уже все вымерло.

- У Евтушенко была ностальгия по СССР. У вас была ностальгия? Что-то святое в Коротиче осталось?

- У меня всегда было святое. Но не обязательно оно связано с Советским Союзом. Родители были учеными – докторами наук. Мать - физиологом, отец – микробиологом. Они мне говорили: ты должен уметь что-то по-настоящему. Если ты хочешь в нашей стране жить и выжить, ты должен уметь что-то, чтобы в тебе нуждались.

В Америке мне предложили пожизненный контракт, но я уже побыл, мне хватило. И у меня остались любовь к Родине, к речи, к культуре. Не бывает Родины ни советской, ни антисоветской. Родина – понятие беспрерывное.

«Как избавить Россию от судьбы СССР?»

- Ряд статистиков сообщал, что за времена Ельцина погибло народу больше, чем в Великую Отечественную.

- Сколько погибло в Отечественную, точно так и не посчитали - между 20 и 30 миллионами стрелка качается. Не думаю, что во времена Ельцина больше 30 млн. человек погибли от голода и несчастий. Думаю, никто не считал демографические потери с этим диагнозом. Но точно одно: сейчас продолжительность жизни выше, чем при Сталине и Ельцине.

- Вы ни о чем не жалеете?

- Ни о чем. Жизнь – штука последовательная. Если ты жил ее и знал, что делаешь, значит так и надо.

- Вы знали, что делаете?

- Да. Вслепую заниматься журналистикой – это надо быть полностью безответственным человеком. Я хотел узнать правду о своей Родине и рассказать эту правду другим.

- А если она погубит миллионы?

- Если миллионы погибают от правды, значит - что-то не так с этими миллионами. Миллионы погибали в Отечественную войну, защищая Родину.

«Почему мы - не китайцы?»

- Как нам не повторить ошибок Горбачева, Коротича, Ельцина?

- Гласность – хорошее слово. Надо, чтобы мы не боялись рассказывать правду. Чтобы мы, если есть вор, говорили - это вор. И не боялись. У нас так ни одного министра еще не судили. Мы не знаем, откуда берутся министры. Почему у нас нет социального лифта? Почему парень, который сейчас живет в общежитии, не может стать министром?

У меня со второго курса в Бостонском университете приходили представители банков, больших фирм: у вас есть умненькие ребята? Познакомьте. Начинали с ними работать, готовили их, забирали их себе. У нас этого нет.

- Есть рецепт, как не повторить ваших ошибок.

- Не надо бояться. Только идиоты не ошибаются. Когда-то мой друг Георгий Вайнер написал эту фразу: «Вор должен сидеть в тюрьме».

У нас после Юрия Гагарина не было ни одного человека, которого весь народ считал бы своим воплощением. На которого он бы смотрел: наш! Нам надо создать слой людей, которые будут пресекать национализм, фашизм, оголтелый коммунизм. Которые будут арбитрами в обществе. Да те же Сахаров и Солженицын еще недавно, если объединить их -они могли бы. Мы должны научиться беречь людей.

- Вы разве берегли? «Огонек» дров наломал...

- Одни считают, что я ломал гнилые деревья. Другие считают, что я ломал дрова. Но так или иначе, без ломки не бывает ничего. Надо что-то и сломать. Но только, когда ломаешь, надо быть ответственным за то, что останется на этом месте и что ты там собираешься построить.

- Горбачев с вами вместе не построил ничего...

- У Горбачева был серьезный недостаток. Он не любил людей, которые умнее и интереснее, чем он. Когда-то я взял интервью у Рональда Рейгана. В конце беседы я сказал: господин президент, вы в течение жизни стали лидером США, звездой, богатым человеком. Вы осуществили все американские мечты. Вы счастливы?

Он подумал и ответил: я никогда не ломал себя. Все, чего я достиг - я делал, оставаясь самим собой.

Горбачев постоянно ломал себя. Когда я ему сказал: приехали бы, вывели после ГКЧП на два дня патрули на улицы, навели порядок. И уже после ГКЧП дальше шли бы с новыми людьми. Он: ты что! Знаешь, какая кровь могла пролиться!

Он был хороший человек, хороший семьянин. Но не того масштаба, который нужен был для перестройки такого размаха.

Мы не отработали способы. Китайцы – да. Мы нетерпеливы. Китайцы живут масштабами истории, тысячелетий. А нам нужно все сегодня к вечеру. Ну ничего, уроки мы приобрели. И все, что мы ломали в себе, то, что мы сокрушали вокруг себя, так или иначе учит и нас, и наших детей.

Главное – уметь учиться.

КСТАТИ

«Назад в СССР? Ни в коем случае!»

- Можно ли вернуть СССР?

- Ни в коем случае. Необходимо содружество наций. России надо спокойно отнестись к тому, что она стала одной из стран Европы и Азии. Осевой страной. Нужна конфедерация, в которой все страны ощутят, что их уважают...

- Мы с Белоруссией Союз строим.

- Лукашенко хороший друг. Но он тоже хочет дружить на равных. Нельзя, чтобы все были равны, но некоторые были равнее других. Нам надо немножко сдвинуться в сторону. Тогда СНГ заживет как нормальный союз.

- Его нет.

- Он бы зажил, если бы все видели, что это - возможно. Пока такие сообщества не получаются. Не получается Европейский союз, он потрескивает с разных концов.



Не обязательно быть националистами. Великий Швейцер, лауреат Нобелевской премии, сказал, что национализм – это патриотизм в состоянии истерики. Эти истеричные любови к своей Родине…

- Когда в Киеве переименуют проспект Бандеры?

- Национализм в чистом виде сейчас на Украине. Когда в Киеве переименовали проспект имени генерала армии Ватутина в проспект имени гауптмана СС Шухевича. Это не национализм, это хуже.

- У них крыша едет?

- Украина под внешним управлением. Вот Турчинов, бывший комсомольский идеолог Днепропетровской области, сейчас главный забияка. Требует построить стену на границе с Россией. Какой-то паркетный генерал выступает и говорит, что если мы наступать будем на Россию, они будут бежать от нас. Из украинского города Николаева нельзя отправить бандероль в Москву... Это маразм. Сейчас в Киеве есть Институт национальной памяти. Он призвал устами своего директора к тому, чтобы все, у кого есть родственники в России, прекратили отношения с ними . Шизофрения.

- Дальше что будет?

- Такие крайности уйдут. Надо понять, что делать с Донбассом... Как прекратить там кровопролитие. Украина сейчас живет по пропагандистским американским лекалам. Есть там несколько принципов пропаганды. Надо, чтобы пропаганда была попроще.

В 1991 году Украина стала независимым государством. Тем, кто тогда родился, сейчас по 26 лет. Тем, кому в то время было 10 лет, сейчас - 36. Это - главная составная часть политической жизни страны. Они уже учили историю по другим учебникам. О том, что вся история Украины – это борьба против России. Это общий пропагандистский западный курс.

Думаю, что это бешенство немножко уймется, и народ останется народом...




promo nickol1975 february 24, 2013 20:11 12
Buy for 20 tokens
Портрет Павлика Морозова, созданный на основе единственной дошедшей до нас фотографии. nbsp;С началом т. н."Перестройки плавно переходящей в перестрелку" "демократы" и "либералы" всех мастей уничтожали всякую память о Советском Союзе, о его героях. Тогда все…

  • 1
Согласен с вами!

  • 1